Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Жизнь, конечно, удивительная штука. Не успел я "стать писателем", как мой рассказ перевели (уже без кавычек) на испанский. Собственно, судя по всему, перевод никто пока, кроме автора перевода, и не прочёл, а всё равно очень приятно. Да и в любом случае: хотя бы одному-двум людям интересно, и то немало по нашим временам.

(no subject)

Христосъ воскресе!

Upd. (от 8:40 того же дня): сегодня непривычная Пасха -- впервые встречаю её один (мои уехали) и впервые в церкви около дома, куда я вместо родного храма уже много лет хожу на ночную службу, не было совсем ни одного знакомого, так что даже ни с кем не похристосовался...

... а 30 (ну... почти; 28, если совсем точно) лет назад, во время первой моей ночной пасхальной службы, не очень стеснялись христосоваться совсем не знакомые друг другу люди. И так было года три-четыре точно, пока я не стал алтарником и, соответственно, перестал переживать (и заодно, по необходимости, наблюдать) происходящее собственно в храме, среди богомольцев. А когда, ещё лет 10-12 спустя, перестал им быть и вновь стал обычным прихожанином, уже такой традиции не было. Да и сама служба поменялась: в одном -- но самом главном! -- не просто к лучшему, а к замечательному: теперь на Пасху свободно причащают, доверяя приходящим к Таинству. Но очень многое важное куда-то ушло, и, хотя нет такого чувства, что совсем безвозвратно, но что-то щемит внутри, говоря, что не так-то просто вернуть эту былую наивную доверчивость и родство людей. Родство только потому, что они пришли на службу и стоят бок о бок в тесной толпе, вместе радуясь и вместе переживая торжество...

... А ещё (вот, удивительно) раньше почему-то совсем не торопились и, бывало, служба заканчивалась совсем под утро: в пятом часу. И откуда-то ведь были силы, и легко было петь со всем народом часы Пасхи три раза подряд: и за 1-й, и за 3-й, и за 6-й... и даже -- что там говорить! -- не хотелось уходить из храма, хотя ноги к концу службы как будто уже и не несли.

Блаженное время! Его уже не вернёшь, но к нему всё-таки можно вернуться (нет, повторюсь, ощущения, что оно ушло совсем навсегда), хотя, конечно, не так-то это легко...

... Но Пасха, Светлое Христово воскресение, тем и хороша, что в ней всегда есть кое-что неизменное: то, что будет даже тогда, когда уже ничего не будет: ни куличей и крашеных яиц, ни даже (не дай Бог дожить!) самой службы. Это -- ощущение воскресения Христова. "Христос воскрес! Воистину воскрес!" -- говорит, как будто сама природа: само естество человека и само естество мира. У Пасхи можно отнять всё, но этого не отнять никак! И радость от этих... даже не слов, а дыханий (срв. выражение "на одном дыхании") будет всегда, что бы там ни было и что бы ни стало... Переживший её поймёт. Не пережившему -- желаю её пережить, хотя бы разок. Ибо без этого раза всё-таки не понять, что есть настоящее счастье. Но, впрочем, стоит раз эту радость пережить, и едва ли уже когда-нибудь удастся её забыть, так что каждый год, как бы ни складывалась жизнь, она сама будет возвращаться. Таково свойство настоящего: оно не уходит и не забывается!..

Христос воскресе!!

Карлсон прилетел, но не вернулся.

Был у меня в раннем детстве друг. Он был в первом классе школы, я -- во втором. Или... я в первом, а он только собирался в школу?.. Нет, не помню. Но что-то в таком духе: точно не раньше и точно не позже. Мы были, что называется, друзья-неразлейвода: всюду вместе ходили, придумывали какие-то игры, что-то увлечённо обсуждали... Правда, редко или вообще никогда не бывали друг у друга дома. Но в том и не было нужды: нам вполне хватало двора, леса, строек, песочниц, костерков, качелей -- всего того, что наши родители тогда называли улицей, и что, кажется, во многом ушло из современных детств. Со стороны мы, наверно, выглядели странновато: я был очень большого роста для своего возраста (вполне сходил за среднего пятиклассника), а он -- совсем маленький. Но нам это не мешало, разве что разница, хотя бы и в один год, ставила меня на первое место. "С тобой меня куда хочешь отпустят!" -- говаривал он мне иногда, и это было правдой: для его родителей, сестры и бабушки я выглядел довольно авторитетно и потому мы, например, не раз ходили вместе на лыжах в соседний лесок, куда обычно нас по отдельности не отпускали. Но я говорил дома, что "я с Игорем же!" -- и мама почему-то думала автоматически, что это тоже какой-то старший товарищ, а меня Игорь, живший на первом этаже соседнего дома, просто предъявлял, обычно своей бабушке, воочию.

Мы продружили год, бегая повсюду чуть ли не каждый день, ну а потом наступило лето и мы разъехались: я -- к родным на Украину, он -- куда-то в свои дачные края. Летом мы друг о друге, должно быть, совсем не вспоминали. Да и вообще детская память устроена удивительно: она помнит так, как не дано ни одному взрослому, но, увы, чаще всего помнит только то, что сама захочет. Не потому ли детские воспоминания почти всегда и почти у всех столь же ярки, сколь и фрагментарны?

Лето закончилось, мы вернулись в Москву и... больше не дружили. Нет, мы не ссорились и не выясняли отношений, просто... как-то вот так всё взяло и само собой закончилось. Почему? -- Бог весть.

Часто люди, которые когда-то давно были хорошо знакомы, при встречах избегают друг друга, делают вид, что не узнают, отворчаиваются... Мы же с Игорем виделись сравнительно часто, и никогда при встречах не приходило в голову прикинуться, будто это в первый раз. Однако с неизменным "Привет!" -- "Привет!" мы так и расходились, едва столкнувшись. У него появилась своя "компашка", у меня -- своя, тоже со временем распавшаяся и растерявшаяся. Последний раз я его видел, когда был уже аспирантом. Рано утром, на автобусной остановке, мы столкнулись и, несмотря на некоторое смущение (судя по всему, обоюдное), ограничились всё тем же "Привет!" -- "Привет!": он снова был с совершенно не знакомой мне компанией, а я спешил куда-то по делам; автобусы нам нужны были разные, а, может, ему и вовсе не нужен был автобус, так как он не сел в быстро подкативший нужный мне. С тех пор я его не видел и ничего о нём не знаю. Социальные сети могли бы помочь его найти, если бы я помнил его фамилию, но... я даже отчасти рад, что не помню её (иногда даже сомневаясь, знал ли вообще когда-нибудь). Ведь если мы "найдёмся", сможем ли мы сказать друг другу что-то большее, чем просто: "Привет!" -- "Привет!"?..

***

Так часто бывает: друзья, иногда казавшиеся самыми настоящими, вдруг куда-то уходят. И ты понимаешь, что это, скорее всего, навсегда. Тебе в их жизни нет и не может быть места, это настолько понятно, что даже не нужно ничего говорить. Но как же было бы досадно, если не оставалось бы места и для того самого маленького, что может быть:
-- Привет!
-- Привет!

К вопросу о так называемом пьянстве императора Александра III.

Всем, кажется, известен этот "факт": император Александр III был пьяницей. Каждый, упоминающий об этом, в зависимости от своей "осведомлённости" приводит разные формулировки, то мягкие ("любил выпить"), то жёсткие ("был алкоголиком"). Однако до сих пор никто и никогда не привёл об этом "факте" какого-либо серьёзного свидетельства современника, близкого к императору или хотя бы к его двору. И это есть довольно сильное, хоть и косвенное, доказательство того, что никаким пьяницей (или даже любителем выпить) император не был. Однако миф о пьянстве Александра Александровича не умирает. Невольно его подогревают на нём же основанные детали в книгах вполне серьёзных авторов. К примеру, имеется соотв. пассаж в книжке Ильи Сургучёва, написанной по воспоминаниям детского друга старшего сына императора Александра; будучи очень яркой, эта книга невольно откладывает у читателя мнение о печальной несомненности наличия у императора этого порока.
Всегда трудно приводить прямые доказательства отсутствия чего-либо. Наличие доказать легко: предъявил – и больше ничего не нужно. А с отсутствием, как правило, гораздо сложнее. Упрощается дело, если удаётся сначала показать равносильность отсутствия чего-либо наличию чего-то другого, что легко предъявляется (или, строже говоря, показать, что из наличия чего-то другого следует отсутствие того самого, что нас интересует). Скажем, если отец в семье – пьяница (любитель ли приложиться к кружке или же алкоголик – всё равно), то сложно предположить, что кто-либо из живущих с ним его взрослых детей о пьянстве и вреде алкоголя не имеет никакого представления, вплоть до того, что не понимает потенциального вреда от водки.
Другими словами, если наличествует у детей непонимание вреда алкоголя, вряд ли кто-либо из их родителей алкоголик.
А теперь цитата из письма императрицы Марии Феодоровны мужу от 22 мая 1894 года из Абас-Тумана (совр. Абастумани, посёлок в Грузии), куда она приехала навестить своего больного туберкулёзом сына Георгия (Государственный Архив Российской Федерации, фонд 642, опись 1, документ 609, листы 67-72 об.; цит. по Император Александр III и императрица Мария Федоровна. Переписка. 1884 – 1894 годы. Составители: Александр Боханов, Юлия Кудрина. – М., 2001, стр. 244):

"Несчастный Георгий, какой же у него ангельский характер, он никогда не жалуется на такую по сути ужасную жизнь, которую ему приходится здесь вести. Я уверена, что никогда бы не смогла такого вынести в его возрасте!! И вместе с этим никакой системы, никакого режима, только сквозняки и холод зимой! Георгий обо всем этом того же мнения, что и я. Он сам говорит, что может делать все, что хочет, и никто ему ничего не говорит. Ну разве это система? А водка и вино? Ему разрешают пить все и в любом количестве и не говорят, что это пагубно для его здоровья. При этом все время руководствуются одним и тем же принципом, что это его развлекает и не надо его огорчать. Хорошо, что с Георгием легко все уладить. Он благоразумен, если задаться целью и все объяснить ему по-хорошему. С тех пор как Захарьин сказал ему, что нельзя пить водку, он до нее не дотрагивается. Он ответил: "Я не знал, что это вредно, никто мне не говорил". [Выделено в указанной книге – М.З.]"

Для справки: третий сын имератора Александра Александровича и императрицы Марии Феодоровны на момент написания последней письма имел от роду 23 года, из которых не более трёх последних (с 1891) прожил далеко от отца. Император Александр III умер через пять месяцев после цитированного письма (20 октября 1894 года).

Благовещение

Первое Благовещение в моей жизни совпало с Вербным воскресением, и я целый год после того был полностью уверен, что это один и тот же праздник. :-) А ещё то Благовещение 85-го года запомнилось тем, что я впервые увидел священника, ставшего спустя 6 лет моим духовным отцом. Он принимал исповеди на поздней литургии и как раз, когда я подходил к аналою, отвечал кому-то: "Человек триста!!!" - смысл чего, совсем, впрочем, не любопытный, я понял тоже лишь спустя годы. В тот день в храме было столько народу, что в буквальном смысле невозможно было не только перекреститься, но и двинуть рукой. Такое потом мне встретилось лишь однажды и лет десять спустя - в день посвящения в священники моего крёстного.
---
А вообще-то в феврале этого года я отпраздовал 25-летие своего воцерковления (своего сознательного христианства). Многие в разные времена и по разным поводам спрашивали и спрашивают, как я стал христианином. Всякий раз я отвечаю, что в истории моего обращения к вере и Церкви нет совсем ничего интересного и яркого. И при этом же не раз мне хотелось для себя, а также для самых своих близких записать эту историю, ибо и она, должно быть, могла бы стать кому-нибудь полезной.
В связи с этим вопрос: была бы интересна читателям журнала такая запись?
---
Не могу не признаться, что лет 20, наверно, ждал сегодняшнего Благовещения - вот именно такого, которое (это чрезвычайная редкость!) выпало бы на Светлую неделю и именно не в самый первый её день!
И вот - дождался :). День полностью оправдал эти многолетние ожидания! :-)
С праздником, дорогие друзья!! :-)
  • Current Music
    Rossini - Moïse et Pharaon (Muti, Salzburger Festspiele 2009)

(no subject)

И всё-таки красота объективна.
Как и истина.
И поэтому о вкусах можно спорить.
И даже иногда, пожалуй, нужно.
А не спорят о них обычно по другой причине.
Потому что очень сложно её увидеть.
Не саму красоту, а именно её объективность.
И очень легко ошибиться, приняв за красоту подделку под неё (гораздо легче, чем с истиной).
Наконец, ещё сложнее её доказать.
Если с истиной это невероятно сложно, то с красотой и вовсе немыслимо.
И потому, в том числе, что, увидев настоящую красоту, порой теряешь дар речи.
Поэтому не неправы те, кто считает, что тут и не стоит ничего доказывать.
Здесь другой путь: указать.

Вот это - красиво,
а это - нет.

Конечно, ошибки не только возможны, но и будут -
Человек - существо несовершенное.
Но другого пути нет: только указать...
...Впрочем, часто нужно сначала промыть глаза, прочистить уши, побыть на свежем воздухе, чтобы уничтожить влияние привычных запахов, да и попоститься, конечно.
Удивителен тот, кто не только к себе может применить всё это, но и к другому. Деликатно, но властно (а иначе ничего не выйдет). Властно, в первую очередь, по отношению к себе.
На таких только людях держится очень-очень многое по-настоящему красивое.
И многое красивое умерло или, скорее, забылось именно потому, что для него не нашлось ни одного такого человека...

Кое-что о доброте и благотворительности

Собирался написать две записи вслед за двумя интересными (но подзамочными) обсуждениями в моей ленте (об образовании и о нелегальном копировании), однако вперёд напишу нечто по вопросу, который давно не даёт мне покоя и который, как и упомянутые два, я для себя до конца так и не разрешил. Впрочем, как кажется, этот вопрос имеет самое прямое отношение к тем двум, так что можно рассматривать данную запись как подготовку к пока ещё не написанному.

Представьте себе такую ситуацию: живёт некий достаточно богатый крестьянин-фермер, о котором идет слава как о весьма добром и отзывчивом человеке. Кто бы к нему ни пришел с просьбой дать хлеба, никому он никогда не отказывает и даже более того: может оделить особо, по его мнению, нуждающегося вдвое и даже больше против его просьб. От продаж же (которые он совершает по весьма умеренным ценам), от доходов своих, то есть, он оплачивает образование детям бедняков, фактически содержит местную больницу, даёт деньги на похороны и вообще служит своим ближним, как может.
Откуда у него такие возможности? - Ну, предположим, что у него, помимо весьма урожайных участков земли, ещё и выдающаяся трудоспособность, что он в своем роде гений науки земледелия. Он не тратит и секунды напрасно - всё его время занято трудом и помощью ближним.
Встречали ли Вы таких людей? Я - встречал (м.б., далеко не столь картинно-идеальных, но встречал).
Казалось бы, именно их следовало бы называть святыми и самому стоило бы пытаться стать таким же. Однако не кажется ли Вам, дорогой читатель, что что-то тут есть не то? Не только по части сказочности написанного, а в самом именно идеале чего-то существенного (именно для святости-совершенства) недостаёт.
А недостаёт, на мой взгляд, вот чего... впрочем, сначала два примера из личной жизни.

Первый - из давних школьных времён. Собственно, дело в том, что я, будучи отличником, всегда давал списывать одноклассникам домашнее задание, а нередко решал за них контрольные. Считал ли, что делаю доброе дело, - да едва ли; скорее всего, я о том и не задумывался. Так, просто решал - и всё: мне это было несложно (свой вариант я решал за 15 минут и в оставшееся время успевал решать соседний и погулять, если отпускали, какую-то часть урока). Некоторые мои одноклассники настолько к этому привыкли, что даже и не собирались временами готовиться к контрольным и экзаменам. Впрочем, это я если и заметил, то только после.
Другой пример охватывает сразу несколько историй, но все они на одну тему: о нищих. Иду я как-то (лет 5-7 назад) по переходу между двумя московскими станциями метро и вдруг наблюдаю следующую картину: стоящей с протянутой рукой старушке подают монетку в 50 копеек. Мало, конечно, но, помню, я сам в то время ещё считал эту сумму за деньги. Бабушка же, не очень долго думая, кидает эту монетку на пол и под звон её, катящейся, разражается ругательствами-проклятиями в адрес подавшего.
Другая история, почти точь-в-точь такая же: подслеповатая бабушка монашеско-страннического вида, стоящая в притворе храма и просящая милостыню. Ей подают несколько медных монеток по те же 50 копеек, она подносит их к глазам, рассматривает и вдруг, высовываясь из дверей храма, опять же с ругательствами, начинает бросать их, одну за другой, метя в уже отошедшую на некоторое расстояние подавшую ей женщину.
Наконец, последняя история, из моего детства. Впрочем, не совсем детства, ибо рубль к тому времени уже успел настолько упасть в цене, что стал вполне нормальной-обычной для подаяния "монетой". Так вот, выхожу я их храма и на пороге его вижу знакомого нищего. У меня в кошельке ничего, кроме то ли трёшки, то ли пятёрки, которую подать я не могу (денег больше нет, даже на метро, чтобы доехать домой). И я осторожно (совершенно без "задней" мысли) спрашиваю нищего о том, смог ли бы он дать мне "сдачу", т.к. кроме этой трёшки-пятёрки у меня ничего нет. Нищий явно недоволен моей просьбой, но - тут я замечаю, что он выпивши, - всё-таки достает из кармана деньги и начинает отсчитывать сдачу. Я же внезапно прихожу в состояние легко шока: такой пачки денег я в своей жизни ещё не видел, пусть она большей частью состоит только из рублей. Нищий забирает мои деньги, дает мне взамен сколько-то рубликов, и я на автомате иду к метро, с трудом приходя в себя после увиденной картины...

... так вот, я о том, чего недостаёт описанной в самом начале этой записи картине святого крестьянина. Недостаёт ей (точнее, ему, описанному крестьянину) разборчивости. Благотворить всем подряд, отвечать, без разбора, на всякую просьбу - правильно ли? Да, бывают случаи, когда нужно, обязательно нужно, помочь, не вдаваясь в обстоятельства и не исследуя причин, побудивших просителя обратиться к тебе с просьбой. Но можно ли превращать такое в правило? Не есть ли это самообман: вроде бы подал нищему и выполнил свой долг, идёшь гордый и счастливый от исполненной заповеди ("просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся")... всё вроде бы формально так, как нужно, но... помог ли ты действительно тому, кто, быть может, действительно и серьезно нуждался в твоей помощи, да только не такой, не лишней брошенной копейкой?.. Да, совершенно не понятно, как именно можно и нужно обычному человеку помогать современным нищим, но не об этом сейчас хочется сказать. Сейчас речь о другом: о том, что настоящая помощь - дело невероятно более сложное, а слепая - назовём её так, - благотворительность часто (если не всегда) приносит один только вред. Примеры последнего (пусть и несколько экзотические, как может кому-нибудь показаться) - в последующих записях.

P.S. Об одном своём убеждении не могу не сказать: самая лучшая благотворительность - это поставить человека, что называется, на ноги. Помочь ему перестать быть нищим, нуждающимся в подаянии. Вот этого-то тому описанному мной крестьянину и недостаёт более всего: стремления именно такую помощь оказать своим землякам.
  • Current Music
    Vivaldi - Il Tuezzone (Brilliant classics 93667/28-30)

Конан-Дойль и вчерашние выборы.

Одна из любимых книг моего детства - "Собака Баскервилей" Артура Конан-Дойля. Лихо закрученная интрига, ни одной лишности в сюжете, ни одной затянутости, великолепный стиль... Однако сегодня этот роман вспомнился совсем по иной причине.
Позволю себе напомнить некоторые фрагменты сюжета, хотя, конечно, ясно, что все они хорошо помнятся, если не по самой книге, то по конгениальному ей фильму с незабываемыми Ливановым и Соломиным.
Итак, мистер Шерлок Холмс расследует обстоятельства таинственной смерти сэра Чарльза Баскервиля. Все улики указывают на то, что убийцей является мистер Стэплтон. Однако при всей очевидности виновности Стэплтона, ни одно из соображений Холмса не может быть предъявлено в суде. Собственно, сэр Чарльз умер от страха, но как доказать, что его испугала огромная страшная собака? Записка от миссис Лоры Лайонс, которой сэр Чарльз был вызван к калитке, где его настила смерть, погибла в камине (лишь Бэрримор смог прочесть последнюю строку, прежде чем остатки сгоревшего письма рассыпались в прах), да и в ней не было даже намека на Стэплтона, так что и здесь для суда не осталось ничего. Тот факт, что Стэплтон выдавал свою жену за сестру и тем самым завлекал в свои сети молодого наследника (сэра Генри Баскервиля), одновременно привязывая к себе миссис Лайонс, также для суда не значил абсолютно ничего. Короче говоря, у знаменитого сыщика не было никакой зацепки, чтобы предъявить Стэплтону обвинение. Ни одной.
И тогда он идет, вообще говоря, на провокацию. На самую настоящую провокацию. Он убеждает Стэплтона, что ему "никак не дается это дело", делает вид, что уезжает в Лондон, настаивая на том, чтобы в тот же день молодой сэр Генри согласился на визит к Стэплтонам, да еще при этом возвращался домой пешком в темноте. Стэплтон, естественно, заглатывает наживку и напускает на сэра Генри собаку, после чего его вина становится очевидной не только для Холмса с Ватсоном, но и абсолютно для всех (кстати, мне это кажется единственной откровенной слабостью романа: как столь умный и изощренный преступник мог не заподозрить в этих, слишком уж хорошо складывающихся для себя обстоятельствах, неладного? - однако, это уход в сторону от темы, за который извиняюсь). Короче говоря, Стэплтон попадается на удочку и от суда его спасает лишь страшная смерть на болотах.
Так вот, сегодня после прочтения части комментариев к этой записи, где ее авторов называют провокаторами, а их доказательства - незаконными и недостаточными, подумалось: а вот интересно - можно ли себе в принципе представить, чтобы английский суд начала прошлого века (или конца позапрошлого) всерьез рассмотрел бы заявление адвоката Стэплтона (предположим, что он не погибает на болотах, а Холмс с Лестрейдом доводят дело до суда) о том, что доказательства вины его подзащитного получены незаконным путем? Точнее, может ли в принципе такое заявление хотя бы в какой-то мере оправдывать Стэплтона? А с нравственной точки зрения: можно ли считать Холмса искусителем, толкнувшим Стэплтона на преступление? Да еще потом требующим для него соответствующего наказания (т.е. возможно ли обвинять мистера Холмса, кроме всего прочего, еще и в лицемерии)?
Думается, что всё-таки нет. При том, что с формальной точки зрения Холмс в этой истории и провокатор, и искуситель, и лицемер.
---
Не думаю, что открою Америку, если скажу, что вчера мы все были свидетелями небывалых (в новейшей истории России) нарушений на выборах. Из окна моего дома всегда можно наблюдать, как народ идет голосовать. В конце 80-х - начале 90-х улочка, ведущая к школе-участку, всегда бывала полна людьми, да и я ею нередко хаживал (скажем, в 2000-м году я по ней прошелся дабы проголосовать за Путина, за несколько месяцев перед тем пройдясь по ней же для того, чтобы поддержать его же, неосторожно голосуя за "Единство"). В 96-м году дорожка также полнилась людьми, да и в 2000-м их было не так мало на ней. С наступлением нового века она постепенно пустела, ну а вчера если не вовсе была пуста, то и близко не производила впечатление проторенной. Короче говоря, если по большому счету, вчера на выборы не пришел никто, и это было весьма заметно.
Однако официальная явка, как видно из публикующихся результатов выборов, совершенно не соответствует этой наблюдавшейся вчера очевидной (в прямом смысле последнего слова) ничтожности реальной явки избирателей. При этом сколь ни очевидны эти несоответствия, доказательств (в особенности тех, что можно было бы предъявлять в судах) нет никаких. В самом деле: не является же мое смотрение на дорожку доказательством! А вдруг люди стали ходить к участку окольными путями (скажем, из-за внезапно появившейся и не видной мне из окна лужи)? Или вдруг они прошли все огромной толпой как раз в тот момент, когда я отошел от окна. Да и, правду говоря, я и взглянул-то вчера в окно всего несколько раз за день*... так что какие у меня аргументы? - никаких.
Однако же, нашлись шерлокхолмсы (см. ссылку выше, основную запись), которые нашли способ спровоцировать наших избирстэплтонов и, даже если современный российский суд признает доказательства первых неправомерными, ребята сделали важное дело: теперь вина последних очевидна не только таким ватсонам, как я, но и всем вообще.
---
Мне снова почему-то стыдно за мою страну. Все 90-е было жутко стыдно и лишь к концу 1999 - началу 2000 этот стыд ушел (за что я искренне благодарен не кому иному, как В.В.Путину!) Теперь этот стыд вернулся. Он начал возвращаться уже давно, но сегодня я его ощутил особенно. К сожалению, благодарить снова нужно В.В.Путина. Только теперь уже, скорее, "благодарить".
---
* Для равновесия: в прежние годы я, конечно же, тоже не просиживал штаны, глядя в окно в день выборов.
====
Upd. (от 23.40 того же дня). К вопросу о нарушениях. Вот замечательное свидетельство человека, которого я лично хорошо знаю и за которого могу поручиться (в том, что он не лжет). У меня, честно говоря, после этого именно, нет слов...
====
Upd.2 (от 6 марта). К вопросу о масштабах фальсификаций интервью Газете.Ru председателя Межрегионального объединения избирателей Андрея Юрьевича Бузина. Несколько цитат (вопросы и реплики журналиста Е.Натарова выделены курсивом):
Сейчас же выросло число фальсификаций в день выборов, их рост особенно очевиден в крупных городах, где обычно их было не очень много.
– На избирательном участке 1257 в Выхино-Жулебино из 2400 зарегистрированных избирателей в выборах участвовали все 2400.
– Конечно, исключительный случай, чтобы такое произошло в Москве. Бывали похожие результаты в Карачаево-Черкесии, других кавказских республиках, но в столице – никогда. Сообщения о подобных данных поступают со всех концов города, я уже не говорю про остальную Россию. Важно то, что в Москве и Петербурге искажающие технологии, применявшиеся до дня голосования, всегда опережали остальную Россию. Теперь из двух столиц валом пошла информация о прямых фальсификациях. Это говорит о том, что он захлестнет всю страну. Раньше прямыми фальсификациями отличались отдельные крупные республики, такие как Башкирия или Татарстан, и конечно, кавказские субъекты федерации.
– В чем причина?
– Главная причина в том, что искажение выборов поддерживается, конечно, не явно, с самого верха, начиная от администрации президента, через руководство субъектов Федерации и дальше спускается на более низкий уровень.
<...>
В Печатниках на участке 1513, где объявляли воздушную тревогу, о которой сейчас очень много пишут, я сам был в день голосования. <...> московская городская избирательная комиссия, куда я обратился после объявления воздушной тревоги и лично говорил с ее председателем. Я объяснял ему, что в таких случаях нужно эвакуировать наблюдателей вместе с урнами. Он кивал-кивал, но никаких указаний на этот счет не дал. Ведь если бы дал, то эвакуировали бы, конечно, вместе с ящиками. Дело кончилось тем, что после воздушной тревоги приехала прокуратура и изъяла ящик с вброшенными бюллетенями. <...>
<...>
Примечательно, что используются не тонкие, трудно распознаваемые технологии, например, голосование по своему паспорту за другого человека по сговору с членом комиссии. Нарушение трудно увидеть – не смотреть же человеку в паспорт через плечо. Напротив, возродилась грубая технология, которая использовалась на советских выборах – прямой вброс. Ведь наблюдатель может заметить, как в урны подкладывают бюллетени. На прошлых выборах наблюдатели на участке №63 заметили его, дело кончилось тем, что милиция их вывела под белые рученьки, отвезла в отделение и пыталась привлечь к административной ответственности. О чем говорит резко возросшая явка? Ведь для того чтобы вброс не был заметен, нужно не только доложить бюллетени, но и проставить подписи в списках избирателей. На участке №2 в Москве был вброс, но, кроме того, были зафиксированы неподшитые листы в списках избирателей. <...>

====
Upd.3 (от 8 марта). Важный комментарий к обсуждаемой записи (как все было или могло бы быть - опровержение другой стороны конфликта). К сожалению, пока анонимный, но для настоящей записи это не существенно. [Upd. через две минуты: Уже не анонимный.]
  • Current Music
    А.К.Глазунов - Симфонии 5 и 8 (МСО, Анисимов, NAXOS)

В память о Юрии Михайловиче Смирнове.

Вернулся с похорон Юрия Михайловича Смирнова. ...Удивительно, как многое, казалось бы, должное быть совсем ясным уже давно, становится понятным только после смерти. Не оставляет чувство, что что-то из моей жизни ушло такое, что составляло в ней похожее на эпоху, каким бы преувеличением это ни виделось.
Уже не будет редких в последнее время (а когда-то очень частых) визитов в его университетскую квартиру; не будет его звонков с разговорами на час-полтора (которые, увы, иногда вызывали досаду - нужно признаваться, как ни стыдно это делать, - но которые нередко бывали очень интересными - тогда, когда удавалось "ухватить" важную тему и не уйти от нее куда-нибудь далеко, не успевая ни высказаться до конца, ни полностью выслушать друг друга); не будет его искренне-тревожного голоса: "Андрей, Вы заболели?! Давайте я привезу нужные лекарства!" - и моих долгих уговоров не приезжать, т.к. я и на ногах стою, да и лекарства все уже купил...
Он хотел быть нужным, помогать, и он был таким, пусть и по-стариковски забывчивым: забывавшим, что звонил только вчера и "всё это уже спрашивал". Но сейчас-то понятно, что это потому лишь, что ему действительно было не всё равно, что с нами и как мы живем, и он хотел быть рядом, в курсе дела... ну и, конечно, развеять скуку и поговорить - конечно же, не без этого. :-) ...Тогда было виднее последнее, сейчас пришлось задуматься о первом и... устыдиться.
---
А он действительно помогал людям. Например, вот история: звонит ему консьержка как-то и говорит: "Юрий Михайлович, вас тут спрашивает один человек, говорит, что ваш студент". - "Замечательно! - Пропустите его!" - "Вы знаете, он какой-то немного странный, не могли бы вы спуститься". Спустившийся через минуту вниз Юрий Михайлович видит... бомжа. Ну... может быть, и не совсем бомжа, как мы привыкли, но явно опустившегося человека, в грязной и рваной одежде, неприятно пахнущего - короче говоря, со всеми атрибутами человека без определеннного места жительства. Не долго думая, он ведет его к себе, запускает в ванну, кормит, дает возможность переночевать, а потом и денег (естественно, не ожидая их возвращения). Как он потом рассказывал: "Я его, кажется, вспомнил - он действительно у меня учился," - хотя, подозреваю, для него то был лишь повод оказать помощь обратившемуся к нему человеку... В этом и правда есть что-то библейское, из эпохи раннего христианства*, из притчи о милосердном самарянине...
---
Когда-то мне довелось побывать Collapse )
  • Current Music
    Rossini - Semiramide, Guglielmo Tell

(no subject)

Сегодня похоронили Дмитрия Петровича Желобенко...
...хочется написать многое, но то ли от усталости, то ли от бессловья мысли не укладываются в слова...
Светлый и добрый был человек, очень внимательный и заботливый. Зачеркиваю слово "был" потому, что не верю в смерть, не верю, что бывают прощания навсегда... Нет, будет еще одна встреча, это точно и... дай Бог, чтобы она стала радостной.
  • Current Music
    Rossini - Operatic Arias (Raúl Giménez)